Смерть жителя Карелии при сносе СКК «Петербургский» кого-то чему-то научит?

Смерть жителя Карелии при сносе СКК «Петербургский» кого-то чему-то научит?
Мнение

3 февраля , 19:15
Сергей Андреев
Журналист
31 января в Санкт-Петербурге трагически погиб человек. Житель Карелии. Сварщик, работавший на демонтаже спортивно-концертного комплекса «Петербургский» (бывший СКК имени В.И. Ленина). Почему эта трагедия всколыхнула практически всю Россию?

СКК «Петербургский» был построен к Олимпиаде – 80 и был самым большим спортивным комплексом Ленинграда и одним из крупнейших в Европе. Морально устарел. Его мембрана была в аварийном состоянии. Поэтому и сносили. На его месте возведут крупнейшую ледовую арену в мире. Вот при сносе этого сооружения и погиб 29-летний Матвей Кучеров. Упал с огромной высоты и от тела остались лишь фрагменты. На сносе СКК он работал со своим другом детства Александром Бардыниным. Тот остался жив. На демонтаже крыши работала в тот день бригада из четырех человек. Они были на стреле крана в «люльке» и пытались работать «на весу». Матвей сорвался…

Одиннадцать лет назад я работал в крупной энергокомпании. Непосредственно подчинялся директору – замечательному человеку и специалисту еще советской закалки. Он прошел в энергетике сложный путь от младшего специалиста до руководителя. Знаете, какая у него была любимая фраза? Он ее повторял несчетное количество раз, когда встречался с работниками. «Запомните раз и навсегда: правила техники безопасности написаны кровью ваших товарищей».

Он болезненно переживал каждый случай травматизма. Он требовал неукоснительного соблюдения правил ТБ. И был абсолютно прав. Вообще, в Советском Союзе каждая смерть на производстве была крупнейшим ЧП. Обычно все заканчивалось уголовным делом и длительными сроками пребывания в колонии.

Как сейчас?

«Новая газета» приводит мнение доктора технических наук, профессора Владимира Улицкого, завкафедрой «Основания и фундаменты» Петербургского Госуниверситета путей сообщения. Он как раз был одним из учредителей организации, которая проводила экспертизу аварийной крыши СКК: «…Без проекта, без согласований, без разрешений, абсолютно не понимая, как поведет себя конструкция, стая неучей отправляет людей на крышу гигантского демонтируемого здания!..

Пожалуй, впервые так хочется крови. Снизу доверху. Каждого, кто причастен к преступлению, и главное — тех, кто заказывал его и кто покрывал

Современные технологии позволяют всё сделать без жертв и без тяжелых последствий, только за них, разумеется, надо платить. Но на чем экономят в России? На науке!

Ни за одну лишнюю букву не хотят выкладывать рубль, из-за этого столько бед и убытков. Геотехника, то, чем я занимаюсь 56 лет — наука по управлению рисками, и как специалист я предостерегаю от таких рисков. Предупреждаю обо всем, но слышу в ответ: «У нас молодые лихие специалисты! Они со всем справятся»! А после ЧП мне говорят: «Мы все сделали дешево и правильно. А это ты — вещая Кассандра! Это ты беду накаркал!» Да-да, это я наколдовал!»

А вот данные Международной организации труда (МОТ): «Несмотря на положительную динамику, Россия остается лидером по числу смертей на рабочем месте даже среди постсоветских стран. На 100 тыс. населения здесь приходится шесть погибших в год. Для большинства стран Евросоюза этот показатель варьировался в последние годы в пределах от нуля до трех. В Великобритании — 0,8, в Украине и Румынии — 3,8, в Кыргызстане — 4,1, Литве — 4,2, Казахстане — 5, Молдове — 5,2».

По данным МОТ, опаснее всего условия работы в российской промышленности (в 2017 году было 264 погибших) и строительстве (214 погибших и 1,9 тыс. пострадавших). Следом идут сфера транспорта, сельское хозяйство и область добычи полезных ископаемых.

И это при том, что у нас есть и законодательные, и подзаконные акты об охране труда, предусмотрены огромные штрафы для виновных и более серьезные кары. И что? Почему это не работает? У меня, например, ответ один: если раньше все это было действительно для людей, то теперь – для галочки. Других объяснения я не вижу, правда.

Более того, профсоюзы российские отмечают: «Системные нарушения в организации работ по охране труда часто приводят к инцидентам, авариям, несчастным случаям. Постоянное повышение технической оснащенности производств сопровождается возрастанием воздействия на работника опасных и вредных производственных факторов, что в свою очередь влияет на состояние производственного травматизма, число и тяжесть пострадавших в результате аварий и несчастных случаев на производстве».

Как раз мы это все и видим на примере трагедии в Санкт-Петербурге. Кто дал разрешение на работы в таких условиях? Их выпустили, а потом начали предупреждать (есть же и видео, и запись переговоров во время смерти Матвея Кучерова), когда они уже были на высоте:«Над вантом находиться нельзя. Если он «взыграет», будут последствия. Он ударит по люльке, и полетите вы очень весело…» Вот Матвей и полетел.

Кто-то хочет такого «веселого» полета для себя или своих близких?..

Не обольщаюсь, что именно смерть петрозаводчанина заставит задуматься о цене человеческой жизни хоть кого-то и не «для галочки» заниматься охраной труда.

Кстати, о цене. Есть и другая сторона трагедии. Как следует из тех же переговоров, ребятам из этой бригады платили восемь тысяч в день. Да, таких денег в Карелии погибший и его друг не заработали бы никогда. Поэтому и поехали рисковать своими головами. Авось пронесет.

Из Карелии люди уезжают, молодые, в основном. Это не только по данным Росстата видно, это видно и без этих данных. Уезжают, потому что нет здесь перспективы, так они объясняют, не раз это слышал. Потому что зарплаты маленькие. Потому что нет у молодых надежды, что изменится тут что-то. Не видят, что карельская власть им может предложить. Хотят нормально зарабатывать и нормально жить. Если не погибнут в погоне за большими заработками.

И вот тут еще один нюанс. А сами-то наши парни? Они что, не видели куда их посылают? Да, конечно, восемь «кусков» в день это шикарно. Но хоть чуть-чуть подумать о себе и своих близких? Или мысль была только о деньгах? И это печально...

Found a typo in the text? Select it and press ctrl + enter