«Настоящая премия в литературе – это имя»
Автор романа о Птице Карлсоне Владимир Березин – о своем творчестве и будущем российской литературы
Писатель, эссеист и публицист Владимир Березин родился в Москве в 1966 году. Он окончил физический факультет МГУ, работал в Академии наук, учился экономике в Германии, а потом работал в разных газетах. Еще до распада СССР случайно попал в школу на вакантное место учителя географии и с тех пор полюбил сам процесс преподавания и в средней школе, и в высшей.
В девяностых он поступил в московский Литературный институт имени А.М.Горького: «Я никогда не думал, что меня там научат сочинять. Мне нужен был ускоренный курс филологических дисциплин – как говорили в одном фильме про неопытных летчиков: “взлет-посадка”. В ту пору там были хорошие преподаватели, и учился я прилежно», – вспоминает писатель.
Ни одна из книг Владимира Березина не похожа на другие. Тревелог «Дорога на Астапово», повествующий о четырех путешественниках, повторяющих последний путь Толстого, роман о войне «Свидетель», сказочное приключение «Путь и шествие», книга «Птица Карлсон», где все сюжеты мировой литературы спародированы с помощью двух знаменитых героев. И это не говоря уже о многолетнем проекте «Календарная книга», где каждому нашему профессиональному празднику соответствует рассказ (чаще всего фантастический) с общими героями.
В девяностые и нулевые Березин сам много писал про книги как рецензент и критик. Он говорит, что литература едина: «Филологическая статья может быть увлекательной, как детектив, а детективный роман – оказаться скучным и халтурным. Вот я написал книгу о повседневной жизни московских бань. И относился к этой работе не менее ответственно, чем к своей художественной прозе». Поэтому одну из своих книг в биографической серии «ЖЗЛ» он написал о Викторе Шкловском, который был одновременно писателем, литературоведом, критиком, киносценаристом, эсером и авантюристом, а также персонажем нескольких знаменитых романов. Владимир Березин считает Шкловского своим учителем.
«
«
На вопрос, что ждет современную российскую прозу, писатель отвечает:

Я считаю, что проза будет стремиться к сжатой форме, чем-то напоминать поэзию. Поэзия ведь очень хорошо выживает: поэты могут читать стихи в кафе. А вот представьте прозаика с рукописью занудного романа, который, спотыкаясь, идет между столиков к сцене. Это, кстати, важный критерий оценки текста: можно ли прозу хорошо прочесть вслух.


Книги Березина переведены на английский, немецкий, французский, китайский, польский, сербский и норвежский языки. Когда речь заходит о международном признании российских авторов в целом и его самого в частности, писатель замечает:

Надо отдавать себе отчет в том, что русская литература долго будет внутренним делом людей, читающих по-русски. Но, в конце концов, 144 миллиона читателей – это очень много. Речь не о коммерческой стороне вопроса, не о рынках продаж (во многом словесность стала сейчас безгонорарной), а о том великом счастье, когда ты находишь своего читателя. Можно не чувствовать рядом с собой целую толпу, а вот десять читателей, которые поняли, что ты хотел сказать, и даже не похвалили, а просто спрятали в карман твои истории, чтобы вспомнить и использовать их потом в своих рассуждениях, – вот это дорогого стоит. На это имеет смысл тратить время.
«
«
За время своей литературной работы Владимир Березин не раз получал разные премии – как за свою прозу, так и за критику. Среди них – премии журнала «Новый мир», премия Общества имени Николая Карамзина (Цюрих), премия «Московский наблюдатель» и другие. Формулировка специальной премии «Неистовый Виссарион» начинается со слов «За многолетний вклад в историю русской критики». Но сам писатель считает, что к любым премиям нужно относиться с некоторой долей иронии:

Настоящая премия в литературе – это имя. А главная премия – имя-отчество. Но славы Александра Сергеевича, Льва Николаевича и Федора Михайловича сейчас никому не достичь. А по имени-отчеству меня зовут только школьники, которым я сейчас преподаю – уже не географию, а словесность.
«
«
О том, над чем он сейчас работает, писатель рассказывает так:

Я придумал роман мистического толка – недаром я до сих пор считаюсь писателем-фантастом. Это история про Святую землю, русское время, сказочных птиц, отечественных писателей, имена которых забыты, офицеров императорской армии, чьи реальные приключения куда невероятнее, чем те, что испытал Индиана Джонс. Но на самом деле это все история про любовь. Господь велел всегда про любовь писать.
«
«
Made on
Tilda

<~>