Непростая память: что происходит с воинскими захоронениями в Карелии

Непростая память: что происходит с воинскими захоронениями в Карелии
Аналитика

10 сентября 2018, 16:50
Дмитрий Ананьин
Photo: Пресс-служба Правительства Карелии
Станция Раменцы. Торжественная церемония захоронения бойцов ВОВ
Паспортизации и уходу мешают деньги, законы и бюрократия

О нелегкой работе поисковиков в Карелии и их бесценных (и по-человечески страшных) находках местные журналисты рассказывают много и регулярно. Из года в год в республике находятся останки погибших в военное время бойцов, их личные вещи. По экспертным оценкам, в карельской земле до сих пор остаются неучтенными не менее 100 000 погибших. При этом общее их количество за минувшие глобальные войны оценивается приблизительно в 150 000 человек. То есть, увековечена память лишь трети защитников.

На фоне подробных и важных рассказов о буднях поисковых отрядов в тени зачастую остается другая сторона вопроса, назовем ее «документально-бюрократической». Учет воинских захоронений, их содержание и благоустройство, финансирование: эти и прочие организационные моменты по-прежнему не урегулированы должным образом. Причем на федеральном уровне, что аукается многим регионам, в том числе, Карелии.

Разные потери

В середине августа о воинских захоронениях говорили на «круглом столе» Общественной палаты РФ, в полевом лагере военно-исторической экспедиции в Новгородской области. На встрече присутствовали и карельские эксперты.

– Самым главным было то, что проблема поднимается, о ней знают, - вспоминает председатель правления КРОО ПО «Эстафета поколений» Илья Герасев. – Но даже после этой встречи делать однозначные выводы рано, к каждому региону и району необходим индивидуальный подход. Например, боевые потери везде разные: у нас всего людей погибло столько, сколько подо Ржевом за одну атаку. Поэтому проблему еще нужно изучать углубленно, что для меня, впрочем, было очевидным.

Специалисты заверяют, что в сравнении со многими субъектами страны ситуация с воинскими захоронениями в Карелии выглядит гораздо благополучнее. В той же Новгородской области на сегодняшний день паспортизировано (имеет определенные участки и списки погибших) только 10% могил. Тем не менее, и наша республика сталкивается со сложностями – по объективным и субъективным причинам.

Двойная работа

Учет воинских захоронений в Карелии, как вспоминают старожилы, всегда велся и ведется. Но переломным моментом в работе стал 2014 год, когда по поручению президента РФ все регионы страны должны были к 1 января 2015 года провести 100-процентную паспортизацию воинских захоронений.

Тогда же сформировался довольно путаный механизм процедуры учета и отчетности по воинским захоронениям. В конечном счете, вся работа замыкалась на органах местного самоуправления, которые должны были вместе с отделами военкоматов с помощью архивов и поисковиков подготовить учетные карточки (паспорта) по каждому воинскому захоронению. Документы уходили в Минкультуры РК, которое, в свою очередь, отправляло информацию в профильное управление Минобороны РФ, назначенное ответственным за «всеобщую» паспортизацию.

Сверка данных (их актуализация) осложнилась тем, что уполномоченные органы в работе, еще до поручения главы, руководствовались своими «профильными» законами. К примеру, для органов МСУ и военкоматов главным был федеральный закон «Об увековечении памяти погибших при защите Отечества». А Минкультуры (точнее, подведомственное ему Управление) использовало закон «Об охране объектов культурного наследия». Отсюда – существенная разница в цифрах статистики, которая сохраняется до сих пор.

Так, по информации специалиста отдела Республиканского центра по охране объектов культурного наследия Раисы Барбашиной, сегодня на государственном учете находится 410 воинских захоронений. А у военного комиссариата республики – 508. В первом случае речь идет о захоронениях, которые являются объектами культурного наследия. Во втором – обо всех в целом, где, в том числе, учтены захоронения воинов-интернационалистов.

Тем не менее, с поручением президента к началу 2015 года Карелия справилась. Как вспоминает помощник военкома республики по делам ветеранов Светлана Калинина, тогда на учете находилось 499 захоронений, при этом новые обнаруживаются ежегодно. Данные постоянно обновляются: в одних случаях местные власти решают оформить новый отдельный объект, в других – перезахоронить останки бойцов. Последний вариант выбирают чаще всего, поэтому число «учетных» захоронений в базе данных растет, но медленно.

Ничьи полномочия

Существование нескольких методик учета – далеко не главная, пусть и заметная, сложность в работе. В конце концов, двойная и кропотливая работа минимизирует ошибки. Больше проблем с паспортизацией сегодня создает… законодательство. Сумятицу вносит федеральный закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в РФ», который распределяет полномочия на уровне субъектов.

– Документ определяет компетенцию органов МСУ в целом, но не разграничивает полномочия на уровне районов и поселений: в итоге уполномоченные органы, например, военкомат, не знают, с кем работать, - рассказали нам эксперты. - Что интересно, возможность определить границы ответственности у местных властей все равно есть, для чего нужно издать соответствующее постановление. Вместо этого местные администрации, бывает, начинают кивать друг на друга.

Собеседники вспоминают случай с Кемским районом, когда местные власти обязали следить за воинскими захоронениями через суд. Чиновники искренне (или нет?) недоумевали, почему должны этим заниматься, и утверждали, что учет входит в компетенцию отдел военкомата. Редкий, но показательный для Карелии факт.

В военкомате республики, в свою очередь, говорят о поправках в законе, которые сейчас рассматриваются на федеральном уровне. В них предлагается вернуть часть полномочий на уровень субъекта, в том числе, по учету и содержанию воинских захоронений. Вероятно, тогда исчезнут шероховатости во взаимодействии. От себя добавим: не исключено, что также наладится финансирование.

Не в тренде

С деньгами, которые находятся на мероприятия по увековечению памяти, сегодня в Карелии туго. Достаточно сравнить по годам объемы бюджетного финансирования: на ремонт и благоустройство воинских захоронений в региональной госпрограмме развития культуры предусмотрена отдельная статья расходов.

По информации, собранной Центром по охране объектов культурного наследия РК, в 2013 году местные власти освоили более 7,4 млн рублей, в 2014 – более 13,9 млн рублей субсидий. В 2015 и 2016 годах суммы были не менее внушительными: свыше 15,8 млн и 13,4 млн рублей. Однако в 2017 год денег в казне на эти цели не нашлось вовсе. Финансирование возобновилось только сейчас. На 3 воинских захоронения в поселках Сосновый, Реболы и Видлица выделено 5 млн рублей.

Выделение средств на ремонт и благоустройство воинских захоронений

Год

Сумма (млн рублей)

2013

7,4

2014

13,9

2015

15,8

2016

13,4

2017

0

2018

5

Наши собеседники не захотели комментировать тревожную динамику, поэтому нам остается предположить, что значительное сокращение обусловлено прошлым ростом дефицита казны и сегодняшними планами правительства по выходу на профицитный бюджет.

Добавим: сегодня для получения субсидии муниципалитет должен софинансировать работы по разработке проектно-сметной документации. Счет, конечно, идет не на миллионы, но даже сотня тысяч рублей для небольшого поселения может быть неподъемной.

Финансирование, разумеется, «программными» деньгами не ограничивается. На помощь приходят правительственные гранты, регионального и федерального масштаба. Поисковики (т.е. некоммерческие организации), которые выигрывают конкурсы, получают необходимые миллион-два рублей. Но в приватных беседах признаются: этого недостаточно. Гранта, к примеру, не оговаривают траты на ГСМ. А дорогущий бензин – чуть ли не самая весомая статья расходов у поисковых отрядов.

- В Карелии есть конкретные лица, которые регулярно вносят деньги на спецсчета профильных организаций, т.е. спонсоры, - говорит источник, знакомый с ситуацией. – Время от времени помогают родственники погибших, которые скидываются на благоустройство захоронений. Без дополнительных денег было бы тяжело.

Особенности самоконтроля

Насколько прилежно сегодня власти на местах осваивают выделенные крохи, сказать сложно. Например, последняя внешняя проверка законности использования денег в Сегеже проводилась в 2015 году. Тогда Контрольно-счетная палата РК выяснила, как использовались средства, выделенные муниципалитетам в 2013-2014 годах.

– Недостаточный контроль за учетом объектов военно-исторического наследия, относящегося к имуществу казны Сегежского городского поселения, привел к неправомерному предоставлению и использованию средств бюджета РК в сумме 52356,99 рублей, - говорилось в отчете аудиторов.

В целом по региону аудиторы выявили неэффективное использование средств субсидий в 2013 году на сумму более 369 000 рублей, в 2014 году – более 1,4 млн рублей. Как отмечалось в отчете КСП, у Минкультуры РК, а также администраций Муезерского и Сортавальского районов возникли проблемы с внутренним финансовым контролем.

Как нам пояснила заместитель председателя КСП РК Анна Белянинова, с тех пор контрольные мероприятия по воинским захоронениям не проводились. А подобная тематическая проверка может быть включена в план лишь по заявлению уполномоченного органа власти (например, Заксобрания). Таких просьб от чиновников или депутатов пока не поступало.

С освоением денег поисковиками все сложнее. По мнению специалистов, прозрачность процедур сегодня до сих пор недостаточна. И проследить движение денежных потоков часто крайне сложно, если вообще возможно. Тем более, когда речь идет о спонсорских, «частных» пожертвованиях.

По кадастрам

Из-за объективных финансовых сложностей (недостатка финансирования) возникает «земельный» вопрос. По словам председателя правления Фонда «Эстафета поколений» Ильи Герасева, для постановки на учет вновь выявленного воинского захоронения муниципалитет должен провести кадастровые работы. То есть, поменять категорию земли, потому как находки часто обнаруживаются на землях лесфонда, которые находятся в собственности государства.

– Чтобы взять воинское захоронение к себе на баланс, администрация должна «вывести» его из лесфонда, - делится мнением поисковик. – Этого сделать она не может, потому что нужны деньги на кадастровые работы. Их она тоже оплачивать не может (т.е. заложить в бюджете соответствующие расходы по отдельной статье), потому что земля ей не принадлежит. Получается парадокс.

В Центре по охране объектов культурного наследия добавляют, что на сегодняшний день из 410 учтенных воинских захоронений (объектов культурного наследия) в Карелии в собственность пока не оформлено более половины. Другое дело, что недостаточные темпы, скорее, не вина, а беда муниципалитетов. Таковы особенности Земельного кодекса РФ.

В любом случае, по утвержденному плану Минобороны постановка воинских захоронений на кадастровый учет должна быть выполнена до 1 октября 2020 года.

Сработали на опережение?

Все эксперты, с которыми нам удалось побеседовать, сходятся в одном: при всех упомянутых проблемах работа с воинскими захоронениями в Карелии налажена. Так, по линии военкомата республики еще до федеральных поручений появилась уникальная электронная база данных, которая сегодня содержит информацию о более 63 000 погибших (с учетом «Книги памяти» - более 96 000). Все участники процесса друг с другом прекрасно знакомы и постоянно обмениваются свежей информацией.

По сути, приказ Минобороны об организации поисковой работы, вышедший еще в 2014 году, в регионе уже был исполнен. Интуитивно. И сегодня паспортизация у нас находится на очень высоком уровне, заверяют специалисты.

Потому создание единых районных реестров захоронений, памятников и мемориалов, о которых активно говорят на федеральном уровне, для Карелии не так актуально. С осторожностью наши собеседники относятся и к появлению централизованных воинских кладбищ: это лишь внесет путаницу в давно сложившуюся схему взаимодействия.

Пока же работы предстоит много. По разным оценкам, в Карелии остаются сотни «утерянных» воинских захоронений, например, в Суоярвском и Питкярантском районах. Они значатся по архивным документам, но зачастую фактически на местах отсутствуют. Либо наоборот. Поисковикам и муниципалитетам не хватает рук и денег, но они уверены: память каждого бойца должна быть увековечена. По крайней мере, те, кто понимает, что такое долг.

Found a typo in the text? Select it and press ctrl + enter